Пережив ужасы оккупации, юный бердичевлянин очутился на урановых рудниках.
Недавно бердичевлянину Петру Константиновичу Ивасюку исполнилось 73 года. Судьба его интересна, полна драматизма, как говорится, в жизни пришлось хлебнуть немало горя. Однако ветеран остался доброжелательным, веселым человеком, а все горести помог пережить его жизненный оптимизм.

Война, которую Петр видел своими глазами, в Бердичеве начиналась так. Маленький Петя вместе с отцом пошли в ночное – выпасать колхозных коней. Мальчик любил с отцом пасти стадо: задушевные беседы у костра затягивались допоздна. Отцу, бывшему моряку, было, что рассказать сынишке. Все его рассказы Петр выслушивал словно сказки Шахерезады. Здесь, в небольшом селе под Бердичевом, рассказы о далеких странах заморских, казались какой-то нереальной экзотикой, очень похожей на сказку… Но даже самые интересные воспоминания нельзя слушать бесконечно. В конце концов, сон сморил мальчишку. А эта ночь была накануне выходного дня 22 июня 1941 года.
Поначалу Петя спросонок даже не обратил внимания на гул самолетов. В Бердичеве стояла истребительная часть, поэтому «ястребки» часто были в небе. Но это были не «сталинские соколы». Двигатели почти всех самолетов из авиаполка увезли в Харьков, а оттуда со дня на день ждали новые. Поэтому самолеты стояли без движков на военном аэродроме в селе Радянском на околице Бердичева. Потом, когда армада самолетов уже возвращалась назад, фашисты бомбили Киев и другие города, несколько бомб упало и в Бердичеве в районе Эллинга. Там был Дом офицеров и воинская часть. Именно эти взрывы и сказали жителям города: мирная жизнь закончилась. Затем бомбежка повторилась более основательно. Прямо на аэродроме разбомбили самолеты, которые так и не смогли взлететь. Военные городки немцы не бомбили. Они наверняка знали, что части ушли навстречу врагам, а опустевшие казармы могут пригодиться. Бомбили в основном ДОСы, где жили семьи военных. Поэтому буквально через считанные дни жилые дома вокруг частей опустели. Петя с мальчишками бегали смотреть после бомбежек. В раннем детстве такое понятие как смерть для пацанов звучало абстракцией. Было жутковато ходить по улицам в одночасье опустевших военных городков. Семьи военных их покинули очень спешно. Поэтому в квартирах остался скарб, на окнах, открытых настежь, бились на ветру занавески. Недалеко от одного из домов лежала убитая молодая женщина, рядом с ней – мертвый ребенок.
Отец Пети, Константин Данилович, вместе с другими колхозниками погнал колхозные стада в сторону Киева. Однако через неделю вернулся домой. Где-то в районе Белой Церкви на толпы бегущих людей и на стада бредущих животных напала немецкая авиация. И все, что двигалось по дороге, вскоре превратилось в кровавое месиво. Погибли и многие колхозники, огромное стадо тоже погибло под бомбами.
А отца через несколько дней призвали в действующую армию. Служил он в саперной части. Это уже после войны он рассказал Петру, как его часть наводила мосты через реки, работали сутки напролет. А буквально через день как мост начинал действовать, прилетали фашисты, бомбили, и от переправы одни щепки оставались. Саперы, словно муравьи, снова их начинали восстанавливать, в общем, батя горя хлебнул.
Невесело было и в Бердичеве. Вскоре после начала войны в него вошли немецкие части. Фашисты с мирным населением шутить не стали. Пустой городок возле Красной горы охранял взвод красноармейцев. Когда солдаты увидели едущую по дороге колонну бронемашин, танков, мотоциклистов, так для порядка постреляли – ну что с винтовкой против брони сделаешь, и побежали в сторону реки. Немцы их быстро окружили. Поскольку солдатики сдаться отказались, их «покосили» из автоматов…
Через реку немцы навели рядышком две понтонно-мостовых переправы, и их войска начали переходить через Гнилопять.
Порядок оккупанты наводили железной рукой. Пустые военные городки тут же взяли под охрану. И когда кто-то из колхозников захотел помародерничать, за это жестоко поплатился. Петя с мальчишками видели, как немцы задержали какого-то дядьку из села, который нагрузил в повозку дверей из казармы и хотел завезти их в село. Немцы не стали говорить, что воровать нехорошо. Дядьку просто отвели чуть в сторонку и расстреляли на месте. Ну а лошадку с повозкой реквизировали для нужд армии. Так же поступили и с другими воришками, и больше мародерничать в казармах желающих не оказалось.
Потом здесь разместилась учебная немецкая часть. Здесь мадьяров и других иностранцев учили водить зеленые немецкие бронетранспортеры. Спереди, под кабиной, у них были колеса, а дальше шли гусеницы. Пацаны есть пацаны: наворовали у матерей в садах яблок и пришли к мадьярам. Те яблоки взяли, а мальчишки накатались вдоволь на немецких бронетранспортерах, которые водили курсанты. А поскольку оккупанты вычистили у селян почти все из дворов, вскоре жить стало очень голодно. Группа мальчишек, в которой был и Петя, повадилась бегать на полевой немецкий хлебозавод. Немцы позволяли пацанам загружать в подъезжающие машины хлеб, а за работу давали на всех буханку. Когда Петя решил схитрить и один из душистых хлебов припрятал, чтобы потом прийти ночью и унести домой, немец кражу заметил: выпорол мальчишку ремнем до полусмерти, и с «хозработ» выгнал…
Вскоре в городе начались массовые казни евреев. Фашисты нашли у реки обрывистый утес. Высота обрыва была метров двадцать пять. Внизу, под обрывом была вырыта большая яма, похожая на противотанковый ров. Группы евреев пригоняли на край обрывчика и затем людей сбрасывали вниз. Те с криками летели к земле и разбивались, а сверху на них летели новые тела. Поскольку начинались холода, то тела убитых мирных жителей даже не закопали. Так они и лежали, как их застала смерть. Жители города даже близко не подходили туда, ведь можно было запросто угодить в одну из ям.
Однажды в нее чуть не угодил и маленький Петя. Он вместе с сельскими пацанами пас поредевшее стадо. (Немцы заставили всех колхозников работать. За работу платили деньги, а если кто работать отказывался - расстреливали). Так вот от одной из групп евреев, которых привели на берег убивать, с криками отделилось человек десять пацанов и бросились бежать. Когда они поравнялись со стадом, немцы на лошадях их догнали. Вернули на место, а вместе с ними и сельских пацанов в толпу несчастных загнали. И тут из села Быстрик с криками прибежали матери пастушков. А поскольку фашистов уже хорошо знали, притащили с собой подарки: яйца, сало, другую еду. Фашисты от взятки не отказались, и велели позвать кого-нибудь из сельских пацанов. И тут уже в качестве «отца родного» выступил полицай. Он показал немцам сельских пацанов, хотя по бедной одежде их и так легко можно было узнать. Однако, «порядок есть порядок».
Мальчишек вернули пасти стадо, а через минуту конвейер смерти снова заработал. С обрыва с криками полетели навстречу смерти новые жертвы…
О мрачных временах фашистской оккупации Петр Ивасюк может рассказывать долго. Однако весь его рассказ получился бы очень длинным. Из приведенных примеров и так ясно, что жилось при немцах не сладко. Поэтому велика была радость, когда в город, как раз во время новогодних праздников, вернулась наша армия. И хотя во время освобождения Бердичева погибло много советских солдат, жители были очень рады долгожданному освобождению. Сразу же в Быстрике возобновила свою работу школа (в период оккупации там был штаб немецкой части), и Петру и его сверстникам пришлось наверстывать упущенное, ведь за парты сели уже подростками. Перед окончанием школы Петр Ивасюк поступил еще и на курсы шоферов. Однако курсы закончить не успел.
Сразу после окончания школы его призвали в армию. В послевоенные годы в солдаты призывали летом тех парней, которым предстояло служить в Германии, Польше или Чехословакии. В армию Петр шел с большим желанием. Отец, инвалид войны, закончивший свой боевой путь в Польше (там был тяжело ранен), много рассказывал о службе.
Курс молодого бойца солдат прошел в городе Золочеве, неподалеку от Львова. А затем Петра и его товарищей погрузили в товарняк, и молодые солдаты поехали в Группу Советских войск в Германии. Воинский эшелон ночью прибыл куда-то под Карл-Маркс-штадт (ныне это город Хемниц). Высадили новобранцев в лесу и тут же стали разбирать по разным частям. Вот когда Петр пожалел, что не успел шоферские курсы закончить! Ивасюку и другим ребятам, которые не имели нужных для армии профессий, выпало попасть в одну очень секретную учебную часть. Там со всех солдатиков даже подписку взяли, что они обязуются 15 лет никому не рассказывать, где служили. Там очень хорошо кормили. Тем более что в учебном полку паек был очень специфический и совсем не солдатский – давали еще и колбасу, много сахара и прочих вещей, которых тогда на гражданке и в глаза не видели.
И снова Петр сел за парту. Предметы, однако, учили совсем не военные. Группа штатских преподавателей приехала из Москвы. Они учили совсем юных солдатиков горному и буровзрывному делу, маркшейдерству и геофизике. Новобранцы также изучали разные аппараты, которые замеряли уровень радиации, типа РАС (рудоразборная автоматическая станция), КАС (контрольно-автоматическая станция), радиометры, дозиметры и т.д. Учили всем этим, отнюдь не солдатским премудростям, целых 11 месяцев! Ездили и на практику в шахту около города Берфельд (недалеко от Цвикау). Издалека были видны терриконы и прочие атрибуты шахты. Этот городок, где был комбинат, назывался Шнайберг.
Вот ведь какие дела. В так называемых цивилизованных странах на урановых рудниках работают бандюганы и убийцы, которым дали пожизненное, а в нашей бывшей стране додумались на рудник отправить совсем юных солдатов, мол, это дело государственной важности… Приехали на комбинат. Там переодели всех в спецодежду – комбинезоны, похожие на танковые. Лифт в шахту «ходил» двухэтажный. На каждом ярусе поднималось или спускалось в шахту 6 человек. Для начала опустили на глубину метров 250, а были здесь и забои на глубине 2 тыс. метров. Опустились вниз, дозиметры аж пищат (они были раньше звковые). Естественно, солдат гуманно не предупредили, что радиация несет смерть… В шахте работало также много немцев. Их сюда привела высокая зарплата и разные материальные блага. Наши же солдаты рботали как обычно, почти задарма, только усиленный доппаек выдавали. Радиация на разных людей влияет по-разному. У кого-то начинали «сыпаться» волосы, кто-то вдруг замечал, что у него появляются чисто мужские проблемы. Поэтому бывали случаи, когда солдаты и жизнь самоубийством заканчивали, когда чувствовали, что здоровью пришли кранты… Петр Ивасюк же держался мужественно, и казалось, что и радиация его «не брала». Да и чем еще можно испугать человека, на глазах которого фашисты истребили сотни людей. Самое интересное, что простые немцы, которые вкалывали в рудниках, очень тепло относились к нашим солдатам. Всегда угощали их кофе из больших термосов, бутербродами. Петру как-то даже фотоаппарат подарили. И он втихомолку делал фотки своих сослуживцев. Сердитые дяди из «органов» даже и фотографироваться воинам не разрешали, а тем так хотелось в письме домой хоть фото свое в форме отослать…
На руднике царил режим полной секретности. Наверное, даже за старателями, добывающими золото, так не следили. После смены тщательно проверяли, чтобы никто не вынес с шахты хотя бы крошечный кусочек урана. К слову, этот горно-обогатительный комбинат назывался «Висмут». Там же делали очень высококачественную краску.
После окончания учебы Петр два года вкалывал на комбинате. В стенах шахты бурили отверстия глубиной 2,2м, вставляли туда взрывчатку, которую прозвали в шутку «желатин», затем подрывали. Работа шла в три смены, ежедневно надо было отработать по 8 часов. Добытую породу грузили в самосвалы. Между кабиной водителя и кузовом были большие свинцовые плиты, вот и вся защита. Сам технологический процесс добычи урана мы описывать не будем, это долгий и довольно сложный процесс. Затем добытый уран грузили в спецвагоны и под очень серьезной охраной увозили. Куда? Солдатам это знать не полагалось.
Отслужив три года Петр вернулся домой. Для начала поехал в город Шахтерск, что на Донбассе, добывать уголек. Хотелось окрепнуть материально. Некоторое время проработал на шахте «Давыдовка». Вскоре там случилась авария, и Петра завалило породой. Чудом остался живым. Больше испытывать судьбу не стал. Опять пошел в армию. Служил в Бердичеве в учебном полку прапорщиком, учил механиков - водителей для разной военной техники. Но это уже совсем другая история.
Игорь ЗОНОВ